Я не сразу сумел сформулировать свой ответ.
— Видишь ли. — сказал я. — Вообще-то надо вносить порядок в самые явления, а не в одни лишь понятия. Тебе станет легче, если ты поймешь, что содержанием аналитики является астрономия, в которой история составляет лишь незначительную величину.
Еще мне хотелось сказать о «непрямом пути», о котором я так долго думал, но я побоялся, что Ш-С. не поймет меня, и поэтому начал издалека.
— Ты слышал о красно-коричневых? — спросил я, как-то непроизвольно подражая интонациям господина Редактора.
— Слышал! — сказал Ш-С. — А что?
— Понимаешь . — проговорил я, больше думая уже не о том, как разъяснить свою мысль о «непрямом пути» в астрономии, а пытаясь понять, откуда в моем голосе появились явственно узнаваемые интонации Редактора. — Раньше все большевики были евреями. Или немножко евреями... А теперь что? Теперь каждый интеллигент тоже, по-своему, еврей. А если нет, то значит, что он красно-коричневый. Понимаешь?
— Нет. — сказал Ш-С. — Разве ты тоже еврей? Или ты красно-коричневый?
— Откуда я знаю. — сказал я. — Тебе ведь известно, что моя мать умерла, а отец находится на секретной работе .
— Тем более, — сказал Ш-С. — И вообще, откуда у тебя эти мысли про астрономию? Ты забыл, что доктор запретил тебе читать Федорова?
Мне не хотелось отвечать на этот вопрос.
К счастью, тут мой взгляд упал на рисунок, который я сделал, задумавшись, откуда известно редактору мое галактическое прошлое. Я показал рисунок Ш-С.
— Кто это? — спросил я. — Знаешь?
Ш-С. побледнел и, как-то торопливо попрощавшись, ушел.
Сбывается предсказание статьи из «Аргументов и фактов» об олимпийском Мишке .
Ушел на пенсию М. С. Горбачев.
Короток век политических деятелей в нашей стране. Нелегка их судьба. Едва только придет человек к власти, а уже и народ ему не нравится, которым он должен управлять, уже стремится он запретить то, благодаря чему сам пришел к власти.